золотой осел
Второй секретарь Урюков жил через дорогу и был привезен на место происшествия черной «Волгой». На нем мерцал расписной домашний халат, сверкали золоченые чувяки и белела ночная шапочка.

Инжиров, презрительно глянув на секретаря:

– Какие еще в задницу листовки? Ты кто такой, придурок, папа римский, приказывать тут? Ох, ё, прошу простить, Василь Сисилич, вы в темноте на себя непохожи.

Пять китайских фонариков сошлись на руке лежащего. На открытой ладони лежало оно. Приближаться никто не горел.

– Что это? – зеленея, спросил Колхозбек.
– Хер его знает, – честно сказал Салмон.
– Не сердце? – шепнул Колхозбек.
– Сердце больше, – блеснул Бельмес.
– Ты что, патана… танатом? – осадил его Салмон Рушдиев и зачем-то снял фуражку.

Вокруг рокотал поток народного сознания. Из ропота волн доносились отдельные брызги:

– Чьи киска биль?
– Кошак брат Ленин биль.
– А кто другой ораль?
– Ленин как сумашедши ораль.
– Не, «Мухтар» Сара Абрамовна кричаль.
– Которий папугай у Домлямаева?
– Никто не знаешь точно.
– Диамат знат.

При этом слове второй секретарь Урюков опасно нахохлился.

– При чем здесь диамат? – спросил он у волн.

– Диамат все знат, – ответила пена и продолжила биться о прибрежные скалы:

– Зачем Иброхим стреляль?
– Киска кольбаса украль.
– Кошак брат Ленина на ихний двор ходиль.

– Брат Владимир Ильчича, товарищи, был казнен царизмом еще до революции,– попытался остановить поток коллективного несознательного Урюков.

– Млаший братишка, э! Он живой.
– Димка давно Пашмакент живет.

– Разрешите доложить, товарищ следователь. Мое фамилие Айваев Петрикул. Брат Ленина Дмитрий – это городской сумасшедший. Его покойную кошку звали Мухтар, названной так в честь жены, хотя она сучка.

– Я все видель! Иброхим – Мухтар стреляль.
– Диамат все знат.
– Иброхим Диамат издевал.

И тут следователя по особо важным делам Инжира Самсаева пронзило:
– Кто тут Диамат?
– Я, – решительно ответила женщина лет 30 с большими красивыми глазами и густыми бровями.

***

Через час с торжественным воем, которому сразу подголосил городской осел, прибыла скорая помощь. Врач осмотрел пациента.

– Это случайно не слепая кишка? – спросил Колхозбек. – Или селезенка? Почка? Печень?
– Пенис, – ответил врач. – Хотя и не весь.
– Пеникс! – кто-то бросил в толпу.

– Феликс! – понеслось по волнам.
– Какой Пеникс? Который с Лениным воевал?
– Другой, э. Внутренний орган.

– Как он мог сам у себя внутренний орган… – прошептал Колхозбек. – Что это было, харакири?

– Это не харакири, – вкрадчиво сказал Инжиров, – не так ли, уважаемая Диамат Насыровна?

– Нате, – Диамат протянула мешочек.
– Это что… остальное? – спросил синеющий Колхозбек.
– Лед, – ответила женщина, – иначе не довезете.

Врач сомнительно покачал головой.

– Его может спасти только лось, – сказал он.

– Какой еще лось?… – Колхозбек оперся на Салмона Рушдиева, с того упала фуражка.
– Пересадка половых органов? – догадался Бельмес.
– Лось у нас один – Марк Израилевич. Третья горбольница.

***

Карета скорой помощи с Иброхимом Парвардаевым и ледяным мешочком, в котором хранилось полфеникса, умчалась в Лосиное Гнездо, как давно прозвали Третью горбольницу за трудный характер и жалящий язык знаменитого главврача.

Разбуженный и уже злой, как волк, Лось немедленно сделал пациенту операцию, пришив полфеникса на место. Не успел доктор выйти из операционной, как путь ему преградил встревоженный старичок с до боли родным лицом, бородкой и безжизненной кошкой в руках.

– Я не ветеринар! Я Лось! – заорал на него Лось. – Хороните свою драную кошку в другом месте! Кто вы такой вообще, являться в операционную, папа римский?

Старичок учтиво поклонился:

– Дмитхий Ильич Ульянов, младший бхат Ленина. Хьистом богом пхошу, товахищ Лось, спасите мою Мухтах.

– Кто-кто? Брат Ленина? Пошел ты со своим Мухтаром знаешь куда? К Марксу с Энгельсом! – Лось захлопнул дверь перед носом родного брата вождя.

***

Следствие, блистательно проведенное Инжиром Самсаевым, восстановило всю цепь событий. Иброхим Беляшевич Парвардаев хронически пил, бил и обзывал супругу Диамат Насыровну Кумысову за то, что так и не взяла его фамилию. А накануне злополучной ночи даже угрожал отрезать ее злой язык. Измывательства супруга, усугубленные лунным затмением,  довели густобровую Диамат до состояния аффекта, и когда пьяный муж задремал, она взяла кухонный нож и… отсекла Иброхиму Беляшевичу все лишнее. И рефлекторно, как хозяйка, швырнула ошметок в мусорное ведро.

Что-то заставило Иброхима Беляшевича проснуться. Осознав трагедию, он ринулся на кухню в поисках утерянного, где уже сидела влезшая через окно чужая кошка по кличке Мухтар. При виде грозного Иброхима Парвардаева она вспорхнула с обрезком в зубах обратно в окно. Схватив ружье, висящее на стене, Иброхим погнался за воровкой. Та понеслась с уникальным трофеем по глиняному забору.

***

История добавляет, что Лось в итоге сжалился над безумным стариком, и на том же столе в нарушение всех инструкций Минздрава сделал операцию бедной Мухтар, извлекши пулю. Марк Израилевич спас столько пашмакандцев, что ему позволили бы оперировать хоть Иова, хоть Левиафана, хоть черта лысого (aka шайтана).

***

А Иброхим Беляшевич Парвардаев после воскрешения феникса стал настолько другим человеком, что Диамат Насыровна Кумысова его простила. И Иброхим простил Диамат. И даже городской суд, жестко пресекая хихиканье в зале, простил обоих, дав символические условные сроки.

Супруги не только сохранили законный брак, но и родили, слава Лосю, детей семь или восемь. В Пашмаканде вообще разводились редко.

кошмар3

Текст: S. Varo
Илл: Иоганн Фюссли
Автор благодарит М.А. за подлинную историю, легшую в основание этого рассказа.
‪#‎CATARACT‬, ‪#‎LASIK‬ Eye Surgery, ‪#‎GLAUCOMA‬:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA

BEI 310-494-7193