кошмар2

Перед Бельмесом Халва-Лукумовым встал ребром вопрос «Как быть?». Разве оставят в милиции стажера, который полночи искал улицу Лагмана Юсупова, а остальные полночи – две копейки? Теоретически он мог дозвониться в три хода следователю через бесплатный 02, но Бельмес не обязан быть Михаилом Ботвинником.

А тут еще Иов отправил в небеса жалобу, в ответ на которую впервые за долгую ослиную жизнь получил ответ. Он даже на миг запнулся. Только ответило ему не хронически молчащее небо, а разбуженная воплем немецкая овчарка Мурка. Она взвыла во всю свою вагнеровскую мощь в унисон с далеким, но духовно близким существом. Возбужденный Иов, углубляя внезапный контакт, перешел уже совсем на иерихонский. Он решил, что слышит грудное сопрано хвостатой Беатриче или как минимум какой-нибудь вислоухой Джульетты.

«Заткнись, собака!» – крикнул Бельмес овчарке, не зная, как ей отдать команду на официальном милицейском языке. Стажер еще много раз тщетно выкрикивал этот приказ, периодически добавляя крик: «Киньте пару копеек!», пока кто-то не швырнул с балкона в голову Бельмесу мешочек с копимой десять лет медной мелочью.

***

Когда на место происшествия прибыл следователь по особо важным делам Инжир Самсаев, там собралась уже приличная толпа. По ней неслись разные счастливые слухи. Одни решили, что в город вернулись наконец басмачи, другие – что красноармейцы.

Не без грохота прибыл и стажер Халва-Лукумов с Муркой, нашедший обратную дорогу благодаря Большой Медведице, за которую он принял оставшиеся семь лампочек на покосившейся рекламе «Верной дорогой идете (куда-то там, с трижды закрашенным «на»)», висящей над перекрестком Щорса и Шахнаме.

Вдохновленная гулом толпы, Мурка вырвалась из люльки и баскервильими прыжками помчалась в сторону подозреваемого.

– Фас! – находчиво крикнул ей в хвост старший лейтенант милиции Салмон Рушдиев.

Толпа ойкнула: вот-вот отработанным приемом собака-милиционер обезвредит преступника.

Но вместо этого животное солидарно затрусило нога в ногу  с подозреваемым. Салмону Рушдиеву стало неловко за подопечное.

– Анкор! – неуверенно крикнул он.
– Ко мне Мухтах! – крикнул уже всем осточертевший картавый голос.

По толпе пробежала версия, что над «мильтонами» измывается говорящий попугай Сара Абрамовна, принадлежащий известному пашмакандскому куркулю Домлямаеву, торговцу боевыми петухами, ясновидящими какаду, почтовыми голубями, московскими утками, импортными курями и другой полузапретной птицей.

– Диамат! – донесся отчаянный крик подозреваемого.
– Мухтах! – ответил попугай.
– Ойвэй! – вступил осел.

Этот непостижимый для земного разума диалог достиг ушей Самсаева, лицо которого осталось фирменно непроницаемым. Он взял его из какого-то японского фильма.

– Где жертвы? – закурив роскошную сигарету «BT», которую можно было свободно купить в столовой ЦК (если войдешь),  сухо спросил следователь.

– Жертв нет, – виновато ответил Бельмес.

– Тогда зачем ты меня вызвал? – загробным голосом спросил следователь. – Ты кто, папа римский меня вызывать? Чья собака?
– Оперативная,  – пояснил Салмон Рушдиев, – выполняет задание по…
– Прикажи вернуться, – отрезал Самсаев.

Он бы вынул сейчас мобильный телефон и хмуро в него уткнулся, если бы таковые уже были.

– Силь… вупле! – неуверенно крикнул собаке Салмон.

Мурка облаивала забор, не обращая внимания на другие события: по забору во весь опор неслась кошка, что-то держащая в зубах.

***

– Брос! – крикнул кошке подозреваемый, вскинув ружье. – Брос!

Кошка фатально удалялась. Подозреваемый присел на колено и прицелился. У него был такой же шанс попасть в бегущую кошку, как у местного футбольного клуба «Пашбармак» – в первую лигу. На это потребовались бы миллионы лет. Однако хлопнул выстрел, кошка выронила несомое и свалилась по ту сторону забора.

– Диамат! – заорал подозреваемый, –  скорый помощь звони!

Попугай тоже запричитал:
– Ах, Мухтах, Мухтах…

Подозреваемый поднял уроненное кошкой с земли и поднес к глазам. Его зашатало и он упал. Ружье полетело в сторону и, коснувшись земли, выстрелило само. Пуля попала в какой-то жизненно важный орган рекламного щита «Верной дорогой…», раздался адский треск, искрение тысяч бенгальских огней – и щит медленно рухнул.

Мир погрузился во тьму. Колхозбек Тандыров решительно подошел к лежащему, осветил тело китайским фонариком и обезоружил преступника, отпинув ружье еще на метр. На этот раз оно промолчало. Подозреваемый, мужчина лет 40, бледный и окровавленный, что-то протягивал Колхозбеку:

– Передай дохтуру, брат.
– Что это, – отпрянул Колхозбек,  – сердце?

Колхозбек Тандыров в детства не любил внутренний мир человека. И даже где-то боялся его.

– Диамат твоюмат… – прохрипел подозреваемый и потерял сознание.

Подошли остальные.

– Предъявите документы! – приказал телу следователь по особо важным делам.
– Какие еще в задницу документы? Проверьте его карманы, нет ли там листовок, – повелел второй секретарь пашмакандского горкома партии Урюков Василий Васильевич.

Он жил через дорогу и был привезен на место происшествия черной «Волгой». На нем мерцал расписной домашний халат, сверкали чувяки и белела ночная шапочка.

(окончание следует)

Текст: С. Варо
Илл.: Иоганн Генрих Фюссли

‪#‎CATARACT‬, ‪#‎LASIK‬ Eye Surgery, ‪#‎GLAUCOMA‬:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA

BEI 310-494-7193