осел писсаро

Все названия и имена изменены.

Памяти Арчимбольдо.

Быль.

***

Город Пашмаканд, ютящийся на задворках будущей Центральной, но пока еще Средней Азии, спал мирным сном. Стонали во сне автобусы «Роддом-Гидролизный Завод-Кладбище», чутко дремала подагрическая арба, редкие личные автомобили на улицах страдали ночным недержанием масла, плакаты на щитах «Дадим Родине (что-то там)…» забылись радостным кошмаром.

Блаженную тишь нарушал лишь одинокий рев. Раз в пять минут городской осел отправлял наверх жалобу: «За что? За что?». Кто-то патологически образованный прозвал его Иовом.

Непарнокопытный жил на заднем дворе то ли директора рынка, то ли секретаря горкома партии, одним словом, в центре города. В любом случае, старик Иов никому не мешал. Напротив, его уютный вопль заменял спящим городские часы на башне, которых не было, или пушку на крепости, которой тоже не было.

Как только страждущий умолк, в дежурном отделении милиции на ул. Шурпаходжи Тархунбабаева раздался звонок. Он никого не разбудил. Подумаешь, телефон. После семнадцатого звонка младший сержант Салмон Рушдиев ответил: «Сьмнадцатъе атделень милис джурный старшилтенант Слмнрушд слу…». Тревожный фальцет сообщил, что на пересечении Щорса и Шахнаме кто-то кричит, что стрелять будет. Рушдиев подумал о том, как остро не хватает в уголовном кодексе статьи за кражу сна при исполнении.

***

Последний раз в Пашмаканде стреляли в 1929 г. в полуфинальном столкновении басмачей с красноармейцами, завершившемся боевой ничьей. Согласно официальной отчетности, самым опасным преступлением в советском Пашмаканде была кража надтреснутых пиал из чайханы «Алмаз». В городе бесчинствовал также шашлычный маньяк, похищающий шампуры с почти дожаренным мясом на местном базаре. Все эти злодеяния совершали обычно криминальные гастролеры из Курдюкента, Советабада и других, еще менее процветающих городов. Правда, кто-то исписал центральные улицы Пашмаканда признанием «ЛюблюГулю», но это было мелкое нарушение, в отличие от “Долой”.

Разбуженный старший оперуполномоченный Колхозбек Тандыров решил послать на место будущего происшествия наряд милиции во главе с собой, включая вечно спящую немецкую овчарку Мурку, названную так в честь московского угро. Благо, ехать было секунд 30. Если не быстро.

***

По прибытии милиционеры рассыпались, схоронившись за ближайшими углами – магазином «Сыры», в котором продавались ароматные бруски хозяйственного мыла, и магазином «Колбасы», торгующим отличным канцелярским клеем. Стояла жутковатая тишина. Фальцет не обманул. Вскоре раздался вопль:

– Стой, сукина сын!

И снова тихо.

– Ко мне, моя Мухтах! – крикнул голос более деликатный, хотя и демонстративно картавящий.

После чего прокашлялся настоящий выстрел. Милиционеры судорожно прижались к стенам. Похоже, кто-то издевается над органами. Разве знаменитый Мухтар – сучка? Тут явно орудует банда.

Тандыров велел Салмону Рушдиеву позвонить следователю по особо важным делам Инжиру Самсаеву. Но легко сказать – позвонить. На улице стояла середина 70-х. Не так давно пронесся животворящий смерч 100-летия со дня рождения вечно живого Ленина. К тому же Салмон Рушдиев забыл на работе рацию. Ближайший сохранивший частичную девственность телефон-автомат находился в семи кварталах, на ул. Лагмана Юсупова. Чтобы не мешался под ногами в перестрелке с бандой, звонить был послан стажер Бельмес Халва-Лукумов.

Вокруг преступника сжималось кольцо.

***

Стажер вскочил, как Бельмондо в фильме “Великолепный”, на мотоцикл со спящей в люльке Муркой. Эффектно рванул с места. И решительно поехал в противоположную от Лагмана Юсупова сторону. У него был географический недуг. К тому же он недавно переехал в Пашмаканд из маленького провинциального Ачичука и все еще был оглушен этим мегаполисом.

Бельмес долго тарахтел по гулким, как пустой казан, улицам и залитым лунным кумысом махаллям. Он быстро заплутал в параллельных Лобачевского и листах Мебиуса. При четвертом дежа вю на перекрестке Шахнаме и Щорса он попытался запомнить висящее над магазином «Мясо» облако, чем-то похожее на его бабушку. Когда, уже уверенный, что безнадежно заблудился в страшном Курдюкенте, он вынырнул из гипер-пространства на желанной ул. Лагмана Юсупова, то понял, что родился под счастливой звездой.

На стене телефона-автомата было каллиграфически написано «Гулясука». Бельмес обнаружил, что у него нет двух копеек. Он, не задумываясь, сунул гривенник, но тупой автомат взяток не брал.

Неподалеку мелькали какие-то тени. Бельмес обратился к ним: «Пары копеек не будет, важняку позвонить?». У теней, обеспечивающих реальную статистику городской преступности, мелких тоже не нашлось.

***

Тем временем оперативники все еще сжимали кольцо между «Сырами» и «Колбасами». И когда сжали его до восьмерки, оказалось, что подозреваемый убежал. Но не растворился в лабиринте узких улочек, как поступил бы каждый нормальный пашмакандец, а почему-то побежал вдоль глиняного забора с ружьем наперевес. При этом на заборе повторялись надписи “ЛюблюГулю” и «Гулясука», рождая при быстром беге анимационный эффект.

(продолжение следует)

Илл:  Камиль Писсаро
Текст: Sebastian Varo

‪#‎CATARACT‬, ‪#‎LASIK‬ Eye Surgery, ‪#‎GLAUCOMA‬:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA
BEI 310-494-7193