краткая история любви

Как-то раз в глубокой юности, т.е. лет восемь назад, листал я «жж», который в то время был скорее жив, чем мертв. И наткнулся на юное привлекательное лицо. Принадлежало оно, как оказалось, знатной жж-авторессе, которая живет в далекой европейской стране. Далекой в финансовом плане, как и вся Европа. Ни кофе тебе, ни кино. Тащись потом домой через Атлантику. «А вот бы», подумал я и забыл.

Как всякий смертный, думал я это по поводу тысяч и тысяч разных лиц и тел. И не мог знать, что именно в этот раз слепоглухое мироздание вынет затычки из древних ушей по неизвестным науке причинам. Возможно, оно промывает их один раз в кали-югу от серной пробки.

Не прошло и двух месяцев, как указанное лицо расстается с сожителем. В не обязывающей ни к чему переписке, которая к тому времени сама собой завязалась, я с мудростью прохожего убеждаю ее не спешить и обдумать все хорошенько. «И где я должна все хорошенько обдумывать?» – спросила она. «В Лос-Анджелесе», – ответил я, довольный своим поверхностным остроумием. На следующий день она сообщает, что купила билет. Блистательная дама,  у которой 5000 подписчиков, летит к уставшему, никому не известному  человеку, у которого 170 жалких душ, из них половина мертвые.

***

Я с ужасом огляделся. У меня двое суток, чтобы превратить Авгиеву конюшню в висячий сад Семирамиды. Призрак Стаханова, доведись ему увидеть то, что было потом, побледнел бы от зависти. Практически я не вставал с колен. Кошка, которую запирал то там, то сям, чтоб не играла с золотой пылью веков, проспала последние часы катаклизма. И когда я ее торжественно впустил в почти готовую к приему залу, уже хотя бы отдаленно напоминающую стойбище раннего кроманьонца, а не жилище позднего циклопа, впала в панику.

Она не узнала родную квартиру и решила, что за время ее безмятежного сна мы переехали. Повыв пронизывающим контральто собаки Баскервилей, она малодушно вернулась в шкаф, что явилось бегством от суровой реальности.

***

Дополнительная проблема с надвигающейся обладательницей юного лица состояла в том, что мы не только не видели друг друга живьем или хотя бы на видео, но и никаких данных не проверяли. Каждый из нас легко мог оказаться выжившей из ума бабкой, которая складно пишет и ставит чужие фотографии.

Когда я, успев опоздать к самолету лишь на 20 минут, увидал ее, у меня отлегло. Она оказалась миленькой во всех отношениях. А о том, что голос писклявый, предупредила заранее в последнем письме.

Сказала, что и она узнала меня шагов за сто по тревожному лицу и характерной осанке.

***

Я привез ее в свою нестерпимо прекрасную квартиру, предвкушая восторги по поводу побития рекорда Никиты Изотова, который превзошел самого Стаханова в самоотверженном деле членовредительства. Но гостья даже не заметила чуда. «Удобства на улице?» – спросила она. Нужно было показать фотографии до и после, подумал я, хотя это бы выглядело рекламой уборщицы, которую я якобы нанимал.

Другая проблема состояла в невнятности  жанра.  В нашей текучей короткой переписке начисто отсутствовал романтический наполнитель, если не считать скоропалительного обмена ню. Но из ню ничего не следует. Ню и ню, что с того? Тем более, она видная художница, а я мыльный фотограф.  Работники искусства, можно сказать. Такие люди без ню на улицу не выходят. И кто мы теперь? Знакомые, друзья, любовники? Или попутчики в купе жизни? Самый худший сценарий:  мы психотерапевт с пациентом. Или грешница и падре. А может,  она просто немного тут поживет, как примерно у дяди? Сдержанный поцелуй в лоб на сон грядущий. Шаркающие шаги. Нежное прикрывание двери.

Но тут она вышла из душа и сказала, что смертельно устала. После чего, еще недоговорив…

(окончание следует)

Текст и фотоs: Sebastian Varo

сердце в проводах2

LASIK, CATARACT, GLAUCOMA:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA
Benjamin Eye Institute 310-494-7193