1, 2

3

Есть у меня друг, назовем его условно Абель (его настоящая фамилия – тоже Абель, но это случайное совпадение), которого я считаю одним из самых остроумных людей планеты. Когда он приехал на краткую побывку в Лос-Анджелес, мы угнездились в ресторане, так назовем, «Нарайяма», суши в котором довольно паршивы, но панорама такова, что ностальгия по LA начинает тебя терзать несмотря на то, что ты и так в нем.

Абель спросил, что было в моей жизни за те пять лет, которые он славно провел в добровольном московском изгнании. И я признался, что сильнейшим впечатлением оказались не поцелуи, объятия, встречи, расставания и прочая трава забвения, а феерическое шоу «О», на которое нас со Светой, т.е. Леной сводил друг-хирург в Лас-Вегасе.

– О? – из приличия удивился Абель.

– О, – подтвердил я. – Бросай всех, забудь обо всем и лети в Лас-Вегас на О. Ты будешь мне признателен. О, О и ничего, кроме О!

Его глаза наполнились состраданием:

– Вот чувствуется, что человек в жизни не видел ничего другого! Зато у него есть четкая система измерений: любовь – одна десятая О, дружба – одна пятая, суши в «Нарайяме» – призрак тени одной сотой О. Как-то раз он испытал клиническую смерть и побывал там, где поют ангелы. «Что вы видели?» – спросил его корреспондент. «Я видел Рай… это…. это… как два О!».

Пока я впитывал притчу, он позвонил паре общих друзей сообщить, что он в городе на два дня. Оба ему сказали: какая жалость, а мы как раз уезжаем. Тем же кончилась и другая пара звонков.

– То же самое будет в Нью-Йорке, – вздохнул он, – статуя Свободы склонится ко мне и скажет своим загробным баритоном: «Я так рада, что ты наконец приехал, но я как назло уезжаю!»

***

Но это я забежал вперед, вернемся в Лас-Вегас. Еще по дороге к нему, на бензоколонке посреди пустыни наш врач, давайте назовем его Артур, шепнул мне: «Сделай ей в Вегасе предложение! Это будет жутко эффектно, она не сможет отказаться».

Я совершенно не думал тогда о предложениях, но мысль «она не сможет отказаться» обладала какой-то магической силой и тотчас въелась в мозг.

И вот мы в городе. В глубине души я не выношу его, но чего не сделаешь для ближнего. Есть множество знатоков этого странного города, есть и эксперты, авторы книг по его истории, но для меня самым незабываемым оказался рассказ Артура.

У Светы зрение в то время было – 9, у меня – 8. Лазерная коррекция лишь предстояла, оба мы были в контактных линзах, что обожает местный суховей, или как его там. Приходилось капать в глаза, вынимать, снова ставить. Потому наш рапсод предельно упростил свой эпос, заботливо опустив все бесчисленные детали, которые, несомненно, знал. Ну не рассказывать же всё каким-то полуслепым туристам! В итоге его сберегающий энергию, время и нервы рассказ выглядел так:

– Видите большое дерево? А справа от него? Вы не поверите, но еще несколько лет назад этого не было. Были какие-то лавки. А здание слева видите? Раньше и его не было. Лас-Вегас рос стремительно!

Мы слушали это завораживающее повествование и история города вставала перед нашими глазами, как живая.

– А это видите спереди? Не туда смотрите, правее! Нравится? Еще бы, это известный отель. И этим прекрасным отелем раньше тут даже не пахло. Пустое место было. Никто даже не мог предвидеть, что здесь возникнет такой отель. Того, что слева, тоже не было. Какая вам разница, как называется? Силуэт различаете? Построено недавно. И вообще, друзья, абсолютно все, что вы видите сейчас, раньше просто не существовало. Удивительный город, окно закройте, а то сдохнем.

Мы все четверо, включая проводника, помирали со смеху, что его только пуще окрыляло.

– Ну хорошо, Артур, – спросили мы, дивясь на фонтан из шоколада в гостинице Bellagio, – а тут что раньше было?

– Стул стоял, – ответил историк.

***

Побить этот рассказ никто не в силах. И вряд ли наслаждение от него (как и от О, конечно) повторимо.

А у меня меж тем все домогалась мысль про «отказаться не сможет». Когда мы со Светой остались наконец в нашем номере вдвоем, то первым делом вообразили, как бы выглядел аналогичный рассказ в Италии.

– Видите эти руины? Этот так называемый римский форум. А знаете ли вы, что раньше этих руин не было? И знаете почему?

– Не знаем! Не знаем! Почему? Почему?

– Потому что раньше был сам римский форум. Вам повезло увидеть такие прекрасные руины. А это колизей, на месте которого раньше был он же. Но целый.

– А что за парень там стоит?

– «Давид» Микеланджело. Листок на причинном месте видите? Не удивительно, его там нет. Исходно был, но титан Возрождения решил убрать. Отсеку, говорит, лишнее. И рубанул сплеча.

– Что? Вы хотите капучино? А знаете ли вы, что раньше не только капучино, но и кофе не было? Да вообще ни (ит. слово) не было.

– Теперь мы с вами на Сицилии. Когда возникла наша планета, которой раньше не было, то и никакой Сицилии на ней не было. Ни Катаньи, ни Палермо, ни Сиракуз – вообще (ит. слово) его знает, что в то время было.

***
Я дождался, пока наш смех достигнет апогея, и  сказал:

– Лена. А давай поженимся?

Она ответила:

– Ну вот.

Интонационно это было не «наконец-то», а «только этого и не хватало».

– Ну вот? После всего, что между нами было, ты говоришь ну вот? После О мы просто обязаны связать наши судьбы, наши узы, наши сети, наши души морским узлом, поскольку… Ты же не можешь отказаться от этого предложения? Да еще в Лас-Вегасе! После всего, что между…

– А представь, что ничего всего и не было. Как не было Лас-Вегаса,  меня и всего прочего, включая О. Представь, что ты не написал то первое письмо. Ничего не было, так что ты ничего не теряешь.

***

Вспоминая ныне ее слова, я восхищаюсь их спокойной мудростью. А почему я их вспомнил, как и все остальное, включая нетленный рассказ про город, – потому что открыл, наконец, хранящуюся у меня столько лет именитую книгу Нормана Дэвиса «История Европы». Первая фраза, которую я в ней прочитал:

«Вначале Европы не было».

Поздравляю Артура, явно повлиявшего на британского историка, с наступающим днем рождения!

 

Текст: С. Варо
Фото: Татьяна Минченко