nabokov-havard

Для начала сэкономим кучку печатных знаков, обратившись к чужим мемуарам.

«…Внезапно Набоков прервал лекцию, прошел не говоря ни слова по эстраде к правой стене и выключил три лампы под потолком. Затем он спустился по ступенькам – их было пять или шесть – в зал, тяжело прошествовал по всему проходу между рядами, провожаемый изумленным поворотом двух сотен голов, и молча опустил шторы на трех или четырех больших окнах. Зал погрузился во тьму.
Набоков возвратился к эстраде, поднялся по ступенькам и подошел к выключателям. «На небосводе русской литературы, — объявил он, — это Пушкин» — вспыхнула лампа в дальнем левом углу нашего планетария. «Это Гоголь!» — вспыхнула лампа посередине зала. «Это Чехов!» — вспыхнула лампа справа. Тогда Набоков снова спустился с эстрады, направился к центральному окну и отцепил штору, которая с громким стуком взлетела вверх: «Бам!» — как по волшебству в аудиторию ворвался широкий плотный луч солнечного света. «А это Толстой!» (из воспоминаний Альфреда Аппеля о Набокове).

Не первый раз это читаю и всякий раз из груди моей вырывается мысленный крик: «Боже, какая poshlost!”». Вы можете себе представить подобный номер из детского цирка, проделанный, скажем, Борхесом? Дело не в слепоте, но в опоре на воображение студентов.

В свете солидности источника надежда на апокрифичность слабеет на глазах. Но тут явно не хватает завершающего штриха. К примеру, такого:

«После чего Набоков последовательно отцепил оставшиеся три шторы, класс затопил ослепительный белый свет, все невольно зажмурились, кто-то уронил стопку книг, в распахнутое окно влетели голуби, ассистент откуда-то сверху начал стрелять из хлопушек, на головы посыпалось конфетти. «А вот и я», – тихим, но в то же время оглушающим шепотом произнес учитель.

Или такого:

«После явления луча Толстого в темном царстве Набоков вновь задернул штору, выключил лампы, поплотнее закрыл дверь и когда всех объял кромешный мрак, из стены вырвался огромный локомотив. Его прожектор бил по глазам с такой силой, что многие закрыли лица ладонями, иные попадали с мест, кто-то, охнув, потерял сознание… Локомотив молнией пронесся по залу и разнес в щепы стену напротив.

– Владимир Владимирович, я думаю, это были вы! – вскочил со стула Говард Голдфингер, единственный, кто успевал по русской литературе.

Набоков не ответил».

***

Кстати, Говард – не апокрифический. Он и вправду был в свое время студентом Набокова, и я познакомился с ним в 90-е годы в городе-герое (с учетом криминальной статистики) Милуоки. В ту пору я еще живо интересовался литературой, был интересным собеседником, и Говард (Хавард) – огромного роста флегматичный филолог лет 50, с благообразным лицом и мягкими манерами, все еще изучающий русский язык, пригласил меня в гости на партию в теннис.

Почувствовав свою неаристократичность, я признался, что никогда не держал ракетки и вообще далек от большого тенниса. «Так у меня маленький», – сказал Говард. «Ну да, учитель играл в большой теннис, ученики закономерно в пинг-понг», – неудачно пошутил я, но Говарду отчего-то понравилось.

***

Мы долго бессмысленно лупили по шарику, запивая холодным пивом мои промахи и воспоминания Говарда о В.В., хотя никаких ужасов, подобных вышеописанному, он не рассказывал. Я, как всякий уважающий себя интеллигент из СССР, был в чешских контактных линзах, в темных гдр-овских очках и болгарском костюме. До лазерной коррекции зрения еще были годы и годы.

Нет-нет, у нас случался и диалог.

Я:

– Слушайте, Говард, то есть Хавард, а может, попробуем на счет?

Говард-Хавард:

– Насчет чего?

Пока мы играли, на втором этаже, над нами, громко ходила Ира, русская жена Говарда. А я хронически попадал шариком в высокий потолок, от чего она начинала ходить еще громче. Тогда я не нашел ничего лучшего, как сказать:

– Хавард, вы должны понимать, что я играю не так плохо, как вам может показаться. Просто мне ваш потолок мешает. Он низковат у вас, признаться. Вот если бы его не было…

– Если бы потолка не было, то Ира бы упала, – ответил Говард.

псевдоурц

 

Текст и фото: Sebastian Varo

LASIK, CATARACT, GLAUCOMA:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA

Benjamin Eye Institute 310-494-7193