боннар кошка с собакой

Пытаясь избежать сюжетной монотонности (глаукома, катаракта, лэйсик, конъюнктивиты, увеиты, мушки, дырки), я предложил д-ру Бенджамину, стоящему у истоков многих инноваций, потолковать о тайнах человеческого зрения. Благо, в недавнем прошлом он занимался наукой, а ныне (в отличие от многих врачей, утопающих в эномической нирване) – постоянным участником научных конференций. Не знаю, как у вас, а у меня такие люди вызывают больше доверия, чем те, кто давно превратился в слесарей узкого профиля и мало чем интересуется, кроме скорости конвейера из слепнущих пациентов.

Многие уже почти рефлекторно сравнивают глаз с фотоаппаратом. Эта антибионическая метафора осточе наскучила – как и сравнение мозга с компьютером, и божьего дара с известным блюдом, в которое я всегда добавляю зиру.

– Наскучила или нет, но какие-то аналогии есть. Сетчатка – своего рода фоточувствительная матрица. Красоту мира мы видим благодаря ей. Сетчатка представляет собой полусферу, состоящую из огромного числа чувствительных к свету клеток. Их около 100 миллионов, хотя для более или менее нормального зрения хватило бы и намного меньше. Но природа ничего не делает безвозмездно. Избыточность создает запас прочности.

Не все хорошие дела и темные делишки природы нам ясны. Человек, если он не медсестра и не сторож, обычно функционирует днем и отключается ночью. Орган зрения, стало быть, должен быть ориентирован в основном на яркое время суток. Т.е. «дневных» нейронов (колбочек) по идее должно быть намного больше, чем «ночных» палочек. А в реальности палочек, как я читал, в 20 раз больше. Придется вам держать ответ.

реклама очков1a

– Я говорил уж, что представляю только Benjamin Eye Institute, а не всю природу, поэтому не могу быть ответственным за эволюцию на этой планете. Когда мы что-то не понимаем в замыслах природы, это обычно говорит не о ее головотяпстве, а о границах науки на сегодняшний день. Да, в глазу содержится около 90 миллионов палочек и лишь 4.5 миллиона колбочек. Но есть и не менее загадочные вещи. Например: чувствительные к свету клетки расположены не спереди, а сзади сетчатки.

– Т.е. свету вначале приходится проталкиваться локтями через  несколько слоев омоновцев как бы не самых прозрачных нейронов, и только потом он достигает палочек и колбочек?

боннар баба лучшая

– Да, вначале он проходит пигментный слой и только потом фотоны света попадают на чувствительные клетки.

– Ну и кому понадобился этот блок-пост? Или так уж случайно вышло?

– Скорее всего это не случайность, а защита глаза от прямого попадания солнечных лучей. Наш глаз способен воспринимать перепады света от одного кванта до сотен тысяч люкс. Но при прямом попадании солнечный свет может нанести сетчатке ожог и даже ослепить глаз. Вот природа и придумала этот ход, прикрыв чувствительные к свету клетки.

– Возвращаясь к фотоаппарату. Еще одна с ним аналогия, пишут, это слепое пятно.

боннар баба2

– Представьте себе в очередной раз, что зрачок – это своего рода объектив, через который поступает световой сигнал. Лучи фокусируются хрусталиком, т.е. глазной линзой – мы, так сказать, наводим полученное изображение на резкость. Аналогия тут начинается и кончается. От чувствительных нейронов отходят отростки – аксоны, которые, сближаясь друг с другом, соединяются в «кабель», по которому поток света, цвета и форм, т.е всего того, что мы называем красотой мира, в виде электромагнитных сигналов уносит в мозг. Так вот в месте прохождения оптического нерва на сетчатке нет никаких чувствительных к свету или цвету нейронов. Ни палочек, ни колбочек. Этот маленький кружок и называется «слепым пятном», потому что мы не можем им видеть.

– Природа не занимается благотворительностью, понятно. А эту нашу всеобщую слепоту можно как-то продемонстрировать?

– Поставьте точку на листе бумаги и вы легко найдете такое положение линии зрения, когда она исчезает.

– А почему не исчезают люди, стоящие перед глазами? Иной раз этого так бы хотелось, в очереди, например.

боннар баба любимая

(саспенс пределен, окончание следует)

Автор выражает благодарность BEI за свое счастливое детство хорошее зрение.

Фото: Sebastian Varo
Прочие илл.: Пьер Боннар (1867-1947)