библиотека даунтаун

Теперь поговорим о нас – людях, которые до лазерной коррекции зрения отродясь не могли разглядеть нижнюю строчку. Ни с 20 футов, ни с 6 шагов! Таким людям пришлось бы трудно в пушкинские времена в случае дуэли. Скажите, какие цифры должны вызывать тревогу, что у тебя реально плохое зрение?

– В общем и целом, если вы можете прочесть только верхнюю Е, то ваше зрение оценивается как 20/200. Это означает, что с 20 футов вы различаете букву, которую люди с «нормальным зрением» увидят с 200 футов. Так что зрение 20/200 – очень плохое.

– Бывает и хуже, но это слабое утешение.

– Есть и более сильное утешение – помощь опытного офтальмолога, оснащенного уникальной современной техникой. Ее называю уникальной даже я, которого, казалось бы, трудно удивить.

– А меня все еще удивляет, как вы ухитряетесь так быстро оснащаться. Как только возникает очередная уникальная машина, она – у вас. Вспоминаю офис другого врача, у которого мне делали катаракту, и глаза  мои начинают слезиться не по причине увеита. Тогда я не подозревал, что два врачебных – американских, не урюпинских –  офиса на расстоянии 20 минут езды друг от друга могут отличаться так, словно их разделяют 100 лет. Давайте еще раз пройдемся по новинкам. Это что?

– Аберрометр. Он замеряет разные искажения. Посылается свет, который проходит через роговицу, радужку, хрусталик, попадает на сетчатку, потом отражается. Сенсоры воспринимают это отражение,  именуемое фронтом волны. Когда свет возвращается,  сенсоры проверяют искажения, причем не субъективные, а объективные – и делаются замеры.

MonaLisa_sfumato3

– Т.е. пациента вообще не нужно спрашивать, что он там видит?

– Пациента всегда нужно слушать очень внимательно, но он не ответит на все вопросы, от точного ответа на которые зависит успех.  Приходит наш человек, у которого ужасная катаракта, через нее уже не пробивается луч света…

– Беспросветно?

– Да, и в итоге нет возможности с высокой точностью измерить все те параметры, которые  нужны, чтобы рассчитать хрусталик.

– В этом случае пациент мало что видит?

– Ни пациент, ни врач, ни инструмент не видят!  Тогда одни прибегают к инфракрасным лучам, которые проникают через сложные катаракты, но часто и это ничего не дает.  Другие используют более «топорный» вариант – ультразвук. Но вычислять по отраженному звуку или эху длину глаза –  не лучший метод. Слишком много погрешностей.

– Ну а чем чревата неточность?

– Тем, что на следующий день после операции пациент говорит: «Я плохо вижу!». И ему нужны толстенные очки, плюс или минус. И нужно возвращаться в операционную, изымать «неправильный»  хрусталик и ставить  новый. Все это крайне рискованно и неприятно. Зачем делать две операции, если можно сделать одну?  Так возникает новый инструмент, аберрометр, который  в операционной прицепляется к микроскопу. Плюс установка, которая обрабатывает сделанные им измерения.

– Тогда почему не все врачи, так сказать, оседлали этот волшебный аберрометр? И как он работает, когда свет не проникает?

– Во-первых, нужно его иметь, а во-вторых, уметь пользоваться. Когда катаракта убирается, открывается вид на сетчатку.  И вот именно в этот промежуток времени работает аберратор. Машина учитывает не только кривизну роговицы,  длину глаза, но обрабатывает и фронт волны. В результате мы имеем более точные данные.

– А всякие там сотые – так уж судьбоносны?

– Если измерять ультразвуком, то получается, скажем, такой хрусталик – 23 с половиной диоптрии. А аберрометр говорит: «Нет, дорогие мои! С учетом всего, что я вижу, нужно 23,75». Занимает эта процедура 10 секунд, за которые обрабатывается гигантский объем информации. И становится ясным, какой же именно нужен хрусталик, что освобождает пациента от всяких неприятностей, включая разочаровывание, а иногда отчаянье.

– Дорогая машина, чую?

– Там дорого то, что нужно за каждый раз платить. Машина принадлежит нашему хирургическому центру,  который счел необходмым ее купить и обучить персонал. Таких сложных катаракт не так уж много, но для покупки этой машины есть не менее важная причина.  За последние 20 лет было сделано 40 млн лазерных коррекций. Приходит человек 63 лет с катарактой, но форма роговицы у него так изменена лэйсиком, что все обычные формулы уже не работают. От очков он отвык, они для него – каменный век. У него было -7, когда ему сделали лэйсик, он проходил с ним 20 лет, врач делает измерения и думает, что у пациента должен быть хрусталик 22 диоптрии и зрение будет 20/20. А получается +10 или -6.  Планируется одно, получается другое. А он тебе говорит: «Гарантируйте мне хороший результат». Вот почему аберрометр незаменим.

– А у вас ведь есть еще и какой-то другой аберрометр?

– Да, вот этот (показывает) называется OPD , эта машина тоже анализирует фронт волны, и таких машин две-три на весь Лос-Анджелес.  Она может разложить по векторам, где какая происходит погрешность. Ты посадил пациента у этой машины, и через три секунды  без болезненного сканирования машина показывает, может ли этот пациент видеть 20-20.

– Но люди не машины, какой-то риск ведь всегда остается?

– Остается 3-5% вероятность, что у тебя немножно другая анатомия, и несмотря на то, что хрусталик вычислен безукоризненно, у тебя немного другой зазор, и что-то идет слегка не так. Но мы обеспечиваем гарантию лазерной коррекцией.

лазер1

 

Беседовал В. Койфман
Photo: Tatiana Minchenko

LASIK, CATARACT, GLAUCOMA:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA

Benjamin Eye Institute 310-494-7193